amapok (52vadim) wrote,
amapok
52vadim

Categories:

К годовщине пакта Молотова-Риббентропа.

...14 августа Риббентроп направил Молотову через Шуленбурга телеграмму № 175, в которой, в частности утверждалось:
1. Идеологические расхождения между национал-социалистической Германией и СССР не препятствуют деловым отношениям и установлению нового и дружественного сотрудничества. Период противостояния во внешней политике может закончиться раз и навсегда;

2. Интересы Германии и СССР нигде не сталкиваются;

3. Капиталистические демократии Запада являются непримиримыми врагами, как национал-социалистической Германии, так и СССР;

4. Руководителям обоих государств следует не пускать события на самотёк, а решительно действовать в подходящее время.

В заседании союзных миссий 15 августа Шапошников сообщил англо-французской делегации о том, что СССР готов выставить против Германии 120 пехотных и 16 кавалерийских дивизий, 5 тыс. орудий, 9–10 тыс. танков и от 5 до 5,5 тыс. самолётов. Далее стороны обсуждали военно-морскую проблематику. 15 августа Ворошилов издал директиву, в соответствии с которой предлагалось увеличить штатную численность 37 кадровых (постоянных) стрелковых дивизий РККА с 6,9 тыс. до 8,9 тыс. человек и развернуть на базе ещё тридцати шести стрелковых дивизий 92 дивизии, каждая из которых должна была в мирное время иметь штат в 6 тыс. человек. В тот же день вечером французский военный атташе в Польше генерал Ф. Мюсс выехал из Парижа в Варшаву, чтобы добиться от польского Генерального штаба согласия на проход советских войск. Но пока в ходе англо-франко-советских переговоров партнёры разбирали возможные варианты военных действий, Молотов сообщил Шуленбургу в ответ на телеграмму Риббентропа № 175, что правительство СССР «тепло приветствует германские намерения улучшить отношения с Советским Союзом и верит в искренность этих намерений». Молотов предложил обсудить идею заключения пакта о ненападении между Германской империей и СССР. И когда на следующий день 16 августа на англо-франко-советских переговорах обсуждались вопросы состояния союзных ВВС, Риббентроп телеграммой № 179 сообщил в Москву, что Германия может подписать с СССР пакт о ненападении, способна повлиять на урегулирование советско-японских отношений и подтвердил готовность лично прибыть в Москву в любой день, начиная с 18 августа. 17 августа в заседании союзных миссий пространно обсуждались вопросы состояния ВВС РККА. Ворошилов, возможно по инструкции Сталина, задал ряд вопросов, которые требовали ответов на уровне глав правительств Великобритании и Франции. Поэтому нарком обороны предложил прервать работу совещания и возобновить её 20 или 21 августа, когда из Парижа и Лондона поступят соответствующие ответы. Адмирал Дракс предложил провести следующий раунд переговоров 21 августа, оговорившись, что в случае получения ответов до того, совещание возобновит работу раньше.

На фото: Сталин и Ворошилов
569

Оптимистично оценивая работу совещания в своих депешах в Лондон и Париж, ни Думенк, ни Дракс не знали, что советско-германское сближение уже приняло необратимый характер, и судьба мира в Европе предрешена. 18 августа Риббентроп телеграммой № 185 на имя Шуленбурга просил его добиться у Молотова санкции на свой немедленный приезд, подтвердив готовность подписать и пакт о ненападении, и секретный протокол о советско-германском разделе сфер влияния в Восточной Европе. Решающим днём для мира оказалось 19 августа. В этот день произошли три важных события. Аккредитованные в Польше дипломаты Великобритании и Франции получили отрицательные ответы польского министра иностранных дел Бека по поводу возможности присутствия любых иностранных войск на суверенной польской территории в мирное время. Бек в частности заявил: «Маршал Ворошилов пытается сейчас мирным путём добиться того, чего он хотел добиться силой оружия в 1920 году». В Берлине было подписано советско-германское торгово-кредитное соглашение, а поздним вечером 19 августа Шуленбург передал в Берлин, вручённый ему Молотовым проект пакта о ненападении, подчеркнув, что настоящий договор вступит в силу только в случае «подписания специального протокола по внешнеполитическим вопросам», являющегося по требованию советской стороны, «составной частью пакта». Позицию Сталина укрепил успех, одержанный в те важные дни войсками комкора Жукова на Халхин-Голе (см.3.2.29). Через несколько месяцев, уже после начала Второй Мировой войны, французское агентство Гавас передало сообщение о том, что, по его данным, 19 августа 1939 г. состоялось секретное заседание Политбюро, на котором Сталин произнес речь следующего содержания: «Вопрос мира или войны вступает в критическую для нас фазу. Если мы заключим договор о взаимопомощи с Францией и Великобританией, Германия откажется от Польши и станет искать модус вивенди с западными державами. Война будет предотвращена, но в дальнейшем события могут принять опасный для СССР характер. Если мы примем предложение Германии, она, конечно, нападет на Польшу, и вмешательство Англии и Франции станет неизбежным <…> [тогда] мы сможем надеяться на наше выгодное вступление в войну. Опыт 20 последних лет показывает, что в мирное время невозможно иметь в Европе коммунистическое движение сильное до такой степени, чтобы захватить власть. Диктатура партии становится возможной только в результате большой войны. Мы сделаем свой выбор, и он ясен. Мы должны принять немецкое предложение и вежливо отослать обратно англо-французскую миссию. Первым преимуществом, которое мы извлечем, будет уничтожение Польши <…>. В интересах СССР, чтобы война разразилась между рейхом и капиталистическим англо-французским блоком <…и > длилась как можно дольше с целью изнурения двух сторон». - Текст см.: Т.С. Бушуева «Проклиная – попробуйте понять» // «Новый мир» (Москва). 1994. № 12, С. 230-237. До сих пор в исторической науке ведутся споры, был ли текст, распространенный Гавас, фальшивкой. К сожалению, материалы советских правительственных совещаний августа 1939 г. до сих пор не рассекречены, так что точно проверить, было ли 19 августа совещание, на котором выступал Сталин с подобной речью - невозможно. Но даже если сообщение, опубликованное «Гавас» - фальшивка, оно совершенно точно отражает взгляды Сталина и почти текстуально совпадает, например, с его заявлением Георгию Димитрову от 7 сентября 1939 г. и сентябрьским циркуляром Коминтерна (см.4.1.2). Точка зрения, что эта речь Сталина – фальшивка западных корреспондентов, отражена в статье - С.Случ. Речь Сталина, которой не было // Отечественная история, 2004, N1. – С.113-139.

22 августа Гитлер провёл совещание с участием генералитета Вермахта, на котором поставил собравшихся в известность о своём непоколебимом желании развязать войну против Польши в ближайшие дни, независимо от того, окажут ли ей поддержку Великобритания и Франция. В разгар совещания фюрер сообщил ошеломлённым генералам главную новость: «установлен личный контакт со Сталиным» и война на два фронта Германии не грозит. В тот же день в Москве Ворошилов со значением сказал Думенку: «Английская и французская стороны слишком долго затягивали политические и военные переговоры. Поэтому мы не исключаем, что за это время могли произойти важные политические события». Риббентроп прилетел в Москву в полдень 23 августа. При пересечении советской границы его самолёт «Кондор» в районе Минска был случайно обстрелян советской системой ПВО, так как сообщение о предоставлении воздушного «коридора» поступило из Москвы с опозданием. Однако и Гитлер, и Риббентроп, и Сталин были настолько заинтересованы в соглашении друг с другом, что не придали скандальному инциденту, способному при других обстоятельствах привести к войне, никакого значения. Первая предварительная беседа в Кремле продолжалась днём три часа. В это время французский посол в Варшаве Л.Ноэль, несколько дней подряд ведший переговоры с польскими партнёрами, направил в Москву на имя генерала Думенка следующую телеграмму: «Польское правительство согласно – … в случае общих действий против немецкой агрессии сотрудничество между Польшей и СССР на технических условиях, подлежащих согласованию, не исключается».Но Риббентроп уже сообщил Гитлеру о благоприятном ходе своих переговоров в Москве. Между 23 часами 23 августа и часом ночи 24 августа 1939 в Кремле Риббентроп и Молотов подписали заключённый сроком на 10 лет договор о ненападении между Германией и Советским Союзом, а также секретный дополнительный протокол, который, по требованию советской стороны, рассматривался как важнейшая составная часть пакта. До начала операции «Вайс» оставались считанные дни. Сталин и Риббентроп быстро пришли к соглашению, подписанному в ночь с 23 на 24 августа и получившему название «пакт Молотова - Риббентропа», хотя с советской стороны переговоры вел Сталин. Открытая часть пакта – договор о ненападении – по настоянию немцев был сформулирован таким образом, что он сохранял силу даже в случае новой агрессии Германии против третьих стран; кроме того, каждая из сторон обязалась не участвовать в группировках, прямо или косвенно направленных против другой, что исключало участие СССР в любой антигерманской коалиции.

На фото: Довольные участники пакта "Молтова-Риббентропа"
570

Но самая важная и циничная часть пакта крылась в секретном протоколе о разграничении «сфер интересов» двух стран, по которому к советской сфере отходила восточная часть Польши, Латвия, Эстония, Финляндия и Бессарабия, а к германской – западная Польша и Литва. Демаркация в Польше шла по Висле. Варшава делилась на две части: СССР отходило ее восточное предместье – Прага. После подписания пакта, на ужине, в котором принимали участие только Сталин, Молотов, Риббентроп и Шуленбург, Сталин произнес тост: «Я знаю, как сильно германская нацию любит своего Вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье». Выпил Сталин и за здоровье Генриха Гиммлера, «человека, который обеспечивает безопасность германского государства». Берию он представил Риббентропу как «нашего Гиммлера». Риббентроп позднее рассказывал своему итальянскому коллеге графу Чиано: «Я чувствовал себя в Кремле, словно среди старых партийных товарищей».

На фото: Сталин предлагает Риббентропу тост за Гитлера
571

Уже в тюрьме, во время Нюренбергского процесса, Риббентроп так вспоминал знаменитый сталинский тост 24 августа 1939 г.: «Был сервирован небольшой ужин на четыре персоны. Сталин встал и произнес короткий тост, в котором сказал об Адольфе Гитлере как о человеке, которого он всегда чрезвычайно почитал. В подчёркнуто дружеских словах Сталин выразил надежду, что подписанные сейчас договоры кладут начало новой фазе германо-советских отношений».

Получив рано утром 24 августа донесение от Риббентропа об успехе его миссии, Гитлер дал выход своим чувствам. В исступлении он стучал кулаками по стене и кричал: «Теперь весь мир у меня в кармане!». Подписанием пакта «Молотова – Риббентропа» Гитлер получал полную свободу рук в развязывании войны с Польшей и на какое-то время выводил СССР из числа своих потенциальных противников. Кроме того, в Берлине уже 21 августа 1939 г. был подписан немецко-советский торговый договор, предоставляющий СССР крупный кредит, и открывавший Германии доступ к стратегическому сырью и материалам из СССР. Сталин же получал от Гитлера то, в чем ему упорно отказывали западные демократии, – обширную «буферную зону» на своих западных границах и свободу действий в ее пределах. Его выигрыш состоял не во времени - предотвращении или отсрочке германского нападения на СССР (такое нападение Гитлер в 1939 г. не планировал, да и не мог осуществить из-за военной слабости и отсутствия общей границы), а в пространстве. Германия, имея в 1939 г. 52,5 дивизии, 30,6 тыс. орудий и миномётов, 3,4 тыс. танков и 4,3 тыс. самолётов не могла напасть на СССР, который имел в составе своих Вооружённых Сил 147 дивизий, 55,8 тыс. орудий и миномётов, 21 тыс. танков и 11 тыс. самолётов. В результате договора у Сталина появлялась возможность продолжить полюбовный раздел сфер влияния с Германией и ее союзниками. Но важнее всего этого был сам факт начала войны. Сталин добился реализации своей цели – капиталисты воевали друг с другом, а он оставался в роли «третьего радующегося», готового вступить в дело тогда, когда Германия и англо-франзузы окончательно измотают друг друга и будут согласны на его, Сталина, условия.

Ценой сговора двух диктаторов стала война в Европе. Гитлер, завоевав, в результате пакта от 23 августа, практически всю континентальную Европу, смог значительно обогатить свой тыл и укрепить тем самым военный потенциал. К середине 1941 г. Германия уже была в два-три раза сильнее, чем в августе 1939. В результате пакта «Молотова - Риббентропа» резко ухудшились отношения СССР с западными демократиями – его будущими союзниками, а в июне 1941 г. война, начавшаяся из-за заключения пакта, обрушилась на Россию. «Правда» от 24 августа назвала советско-германский договор «инструментом мира». Гитлер со своей стороны заявил на совещании с генералитетом 22 августа: «Теперь, когда я провел необходимые дипломатические приготовления, путь солдатам открыт». То есть, без договоренности со Сталиным, он бы на Польшу нападать не решился.

Автор: А.Б. Зубов




http://www.belrussia.ru/page-id-1901.html
Tags: Молотов, Риббентроп
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments